Когда ворота закрылись, во дворе стало тесно. Двадцать три человека не выглядели большой толпой на дороге. В крепости они внезапно оказались повсюду.
Дети жались к матерям. Старики искали, куда сесть. Раненых пытались одновременно снять с телеги сразу трое помощников и только мешали друг другу.
Солдаты гарнизона смотрели на новых людей без особой радости. Каждый вошедший в ворота означал ещё один рот.
— Раненых в часовню! — раздался голос Лиары. — Детей не тащите туда. Воду сначала раненым. Ты, в серой куртке, помоги старикам!
— Где разместить женщин с детьми? — спросила Лиара.
— Южная казарма почти подойдет, — ответил Хорн.
— Почти?
— Крыша течёт.
— Сейчас дождь.
Хорн вздохнул.
— Тогда старый склад рядом с кухней. Там сухо.
— Отлично.
Она развернулась.
— Подожди, — сказал Хорн. — Почему ты командуешь моими людьми?
— Потому что твои люди просто стояли и смотрели.
— Снимут раненых и вернутся ко мне. Караулы менять некем.
— Пусть ещё донесут стариков до склада. Дальше справимся сами.
Хорн подозвал солдат и указал на склад. Лиара ушла расчищать проход в толпе.
Кайр направился к телеге. Кузнец Брент сидел на борту, вытянув повреждённую ногу. Его дочь развязывала мешок с инструментами.
— Отдыхать вам, похоже, никто не разрешит, — сказал Кайр.
— Лежать буду в кузнице.
— Сначала к лекарю.
— Кузница потом?
— На усмотрение лекаря.
Брент поморщился. Лиара возникла рядом.
— В часовню.
— Пойду я в часовню. Только инструменты сначала уберите под крышу.
— Уберём. На больную ногу не вставай.
Дочь Брента улыбнулась впервые с момента спасения. Кайр не стал мешать. Иногда все работало и без него.
Четверых погибших защитников Хорн похоронил ещё до возвращения отряда из Серого Брода. За часовней тянулся старый ряд могил, и четыре свежих холма почти не отличались от десятков прежних.
Утром рядом появилась пятая могила — Дорна. На похороны пришли почти все, кто не стоял на карауле и не лежал в лазарете. У Мартена оказалась жена. Невысокая женщина держала за руку девочку лет семи. Девочка смотрела не на могилу, а на арбалет отца у деревянного знака. Дорн приехал в Предел без семьи. Кайр не стал говорить о славе и долге.
— Мартен Эш, Дорн Левир, Тарр Годен, Лек Мойр, Эдвар Краст, — произнёс он.
Слуга Терн стоял рядом с книгой.
— Записал, милорд.
— Семьи погибших без еды не останутся. Их пайки передать жёнам и детям.
По толпе прошёл короткий шум.
Жена Мартена подняла глаза.
— Надолго, милорд?
— Пока крепость сможет вас кормить.
— А потом?
Кайр посмотрел на неё.
— К тому времени я рассчитываю, что еды здесь станет больше, а не меньше.
Это было всё, что Кайр мог обещать честно. После молитвы люди начали расходиться. Брент стоял немного в стороне, опираясь на палку. Он смотрел на могилу Дорна.
— Из-за нас погиб.
— Он погиб, потому что выполнял мой приказ.
— Приказ был, чтобы защитить нас.
— Да.
Кузнец кивнул.
— Врать вы, похоже, не очень любите.
— Это требует слишком хорошей памяти.
После полудня Терн подготовил расчёты. Он занял бывшую комнату казначея рядом с кухней. На столе лежали три книги и несколько мешочков с камешками для счёта.
— Сто сорок девять человек, — сказал он.
— Точно?
— После ночного боя оставалось сто двадцать семь живых. У мельницы погиб Дорн. Из Серого Брода прибыли двадцать три.
— Еда?
Терн подвинул лист.
— Примерно на двадцать один день.
Три недели.
— Строгая норма уже введена?
— Лиара пытается. Прежний повар выдавал порции на глаз.
— Теперь будет выдавать не на глаз.
Терн открыл вторую книгу.
— Хорн пересчитал тех, кто способен защищать крепость прямо сейчас. Пятьдесят шесть человек могут стоять в полноценном строю, это вместе с вами и капитаном Роэном. Девять годятся для караула, стрельбы со стены и другой облегчённой службы. Восемь тяжело ранены.
— В пятьдесят шесть вошли люди каравана?
— Двое бывших охранников. После прибытия сами попросились в строй. Остальные гражданские.
Кайр кивнул. Теперь арифметика сходилась. Из двора донеслись крики. У склада спорили две группы. С одной стороны стояли трое старых жителей крепости, с другой — двое мужчин из Серого Брода. Между ними лежал ящик с хлебом.
— Что происходит? — спросил Кайр.
Все заговорили одновременно. Лиара перекрыла их:
— Они требуют, чтобы старым жителям давали полный паёк, а новым меньше.
Один из гарнизонных работников шагнул вперёд.
— Мы три года здесь держались. Теперь пришли ещё два десятка ртов, и хлеб вдруг общий?
Мужчина из Серого Брода ответил:
— Вы держались за стенами. А мы два дня сидели с тварью под окнами.
— Так возвращайся!
Кайр поднял руку.
— Кто получает больше еды сейчас?
Повар ответил:
— Солдаты. Раненые. Дети. Рабочие на тяжёлых работах тоже.
— Тогда так и останется. Основной паёк одинаков для каждого взрослого. Больше получают дети, тяжелораненые и люди на тяжёлой работе. Не старые. Не новые.
Гарнизонный работник нахмурился.
— Это несправедливо.
— Несправедливо будет, если через двадцать один день голодать начнут все.
Кайр посмотрел на повара.
— Я буду есть то же, что и гарнизон.
Лиара прищурилась.
— Я прослежу.
Роэн усмехнулся:
— Вот теперь тебе действительно не отвертеться.
К вечеру крепость выглядела более организованной. Терн расселил людей по помещениям и завёл общий список. Старые семьи оставались в своих комнатах. Новым отдавали свободные казармы и склады.
Лиара разделила гражданских на рабочие группы. Одни готовили еду, другие носили камни, третьи помогали раненым, четвёртые подготавливали старые помещения.
— Она опять распределяет людей? — спросил Хорн.
— Гражданских, — ответил Кайр.
Лиара подошла к ним с листом, исписанным неровными буквами.
— В старом складе крысы. Южная казарма течёт. На кухне не хватает двух больших котлов. Если кому-то нужно поменять работу, пусть приходит ко мне.
— Камни сами к стене не придут, — сказал Хорн.
— Носильщиков я тебе найду. Но старика, который ведро не поднимает, к кладке не пошлю.
— Записывай, кто где занят и что нужно для работы, — сказал Кайр.
— Хорошо.
У дальней стены Томас, подросток, спасенный из горящего каравана, таскал небольшие связки дров. Увидев Кайра, он подошёл.
— Мне нужно копьё.
— Зачем?
— Учиться.
— Сначала научись доставлять приказ, не теряя его по дороге.
Томас насупился. Кайр указал на Терна, который шёл через двор с кипой бумаг.
— Тебе нужен посыльный?
— Мне нужны примерно четыре руки и две головы.
— Пока получишь его.
Томас явно не был доволен.
— После работы можешь тренироваться с коротким копьём. В строй без разрешения Хорна не встанешь.
Выражение его лица сразу изменилось.
— Да, милорд.
Он убежал за Терном.
Кузница находилась у западной стены. До появления Брента там работал старый гарнизонный мастер, способный поправить подкову или выпрямить клинок. Настоящим кузнецом он себя не называл.
Брент осмотрел помещение так, словно выбирал, что сначала выругать. Горн был цел. Мехи протекали. Наковальня стояла. Половина инструментов оказалась ржавой.
— Жить можно, — заключил он.
— Это высокая оценка?
— Для Предела почти похвала.
Дочь Брента раскладывала инструменты из Серого Брода.
— Через два дня смогу работать нормально, если раздобудете кожу на мехи.
— Железо?
Брент кивнул на связки, привезённые с караваном.
— Немного хорошего есть. Ворота съедят большую часть.
— А оружие?
— Если переплавлять всё подряд, десяток наконечников сделаем. Может, больше.
— Мало.
Снаружи раздался стук копыт. Через минуту во двор вошёл дозорный.
— Милорд! У нас гонец. Один человек, под белым полотнищем.
Хорн появился почти одновременно.
— Вооружён?
— Меч оставил снаружи. Требует передать письмо владельцу Предела.
Кайр пошёл к воротам. Гонец ждал у малой калитки. Молодой мужчина в серо-зелёном плаще держал руки на виду. Хорн принял у него плотный конверт.
На тёмно-красном воске был оттиснут герб: три серебряных когтя над башней. Кайр уже видел этот знак на старом прошении в столице. Барон Грейв.
Он сломал печать.